16347
Предметом рассмотрения автора становится так называемый магистериум римских Пап по теме эвтаназии, то есть комплекс официальных текстов, имеющих высокий авторитет и нормативность в Римско-Католической Церкви. В исследуемой области доктрина Ватикана развивается по меньшей мере начиная с 1950-х гг., претерпевая определенные и порой существенные изменения. Автор прослеживает эволюцию философских и религиозно-этических основ воззрений Св.Престола на эвтаназию и ассистированное самоубийство. Целью является выявление не только преемственности концепции магистериума, но и определение уровня адаптивности к вызовам времени. Устанавливаются моральные понятия и категориальный аппарат, имеющие особое значение для формирования магистериального учения в его современном виде Впервые в отечественной исследовательской практике материалы католического магистериума становятся предметом самостоятельного комплексного изучения как особая группа философско-религиозных текстов. Комплекс папских учительных документов, посвященных эвтаназии, изучается как в хронологическом срезе, так и в свете развития социально-философской системы ценностей католицизма. Привлечены практически все документы, имеющие ключевое значение для того, чтобы понять, как происходило становление учения Рима об эвтаназии. Многие из рассматриваемых текстов, особенно последних двух десятилетий, никогда ранее не были введены в оборот на русском языке. Автор приходит к заключению, что общественные трансформации становятся серьезным вызовом для смыслового ядра магистериума и вынуждают теологию Ватикана продумывать обновленную систему аргументации в постсекулярном и антиклерикальном пространстве западного социума.
Ф. Арьес в своем классическом труде «Человек перед лицом смерти» говорит, что во второй половине ХХ в. происходит драматическая перемена отношения к уходу из жизни — «триумф медикализации» [4, с.479]. Одним из ярчайших проявлений подобного триумфа, «смерти перевернутой», становится широкое распространение идей и практики эвтаназии и ассистированного самоубийства (самоубийства с помощью врача). Сам по себе феномен эвтаназии как концепции оправдания добровольного ухода безнадежно больных из жизни с помощью достижений медицины далеко не нов — об этом глухо говорилось уже у Ф.Бэкона, а затем в полный голос у Ф.Ницше [10;19]. С конца 1970-х гг. сформировалась традиция отдаления смерти и умирающих от общества: территориального - с помощью клиник и больниц; духовного - через невозможность близким присутствовать при последнем вздохе; инструментального - через резкое усиление значения реанимации. Всеобщее оплакивание усопшего, при котором гроб выставлялся во дворе даже городского дома, стало выглядеть анахронизмом уже к началу 1980-х гг. Однако никогда эвтаназийное движение не было столь интегральным и влиятельным, как с начала XXI в. Оно опирается на самостоятельную антропологию, развивает определенные этические принципы, содействует законодательной легализации «культуры смерти», приобретает общественную поддержку даже в странах, которые ранее считались оплотом строго консервативных воззрений [36]. Развиваются технологии ухода из жизни и способы облегчить принятие последнего решения - например, «суицидальный туризм». Между тем, категорические оппоненты этой практики отнюдь не отказываются от защиты своей позиции. Среди решительных противников эвтаназии по теологическим и этико-философским основаниям особое место занимает Римско-Католическая Церковь (РКЦ): «Эвтаназия - это поражение того, кто ее теоретически обосновывает, принимает решения о ее применении и ее практикует» [14, п.170, с.151]. Примечательность положения Ватикана определяется колоссальным воздействием католической доктрины на ее последователей, а также высокой степенью разработки темы эвтаназии в так называемом магистериуме (Magisterium, корпус обязательных к следованию и исполнению вероучительных и моральных предписаний Папы и римской курии).
Постановка проблемы
В этой статье я хотел бы обратиться к текстам магистериума Св. Престола по тематике эвтаназии, обратив особое внимание на новейшие документы, которые не стали еще предметом обсуждения в отечественном научном сообществе. Очевидно: основа позиции РКЦ - твердое «нет» эвтаназии - никогда не изменится. Ясно и то, что современные тексты Ватикана, посвященные эвтаназии, не появились бы на свет, если бы в них заключались лишь повторы ранее высказанных тезисов. Оправданно будет предположить, что магистериум трех последних понтификатов XXI в. - от Иоанна Павла II до ныне здравствующего Франциска - содержит развитие аргументации, уточняет терминологию, устанавливает бывшие ранее неочевидными междисциплинарные связи (теология, философия, история, естественные науки, биомедицина). Наконец, адаптируется к требованиям современности язык церковного послания. Как отмечает крупнейший биоэтик Ватикана Э. Сгречча, направление этих изменений таково: «..постепенное прояснение и различение концепций: появляются определения подлинной эвтаназии, понятие терапии физического страдания, которая косвенным образом может способствовать укорачиванию жизни, концепция «экстраординарных и несоразмерных» терапевтических средств и формулируется принцип отказа от «терапевтического рвения» или дистаназии» [20, с.352]. Эти слова, справедливые сами по себе, были написаны, однако, применительно к документам конца XX в. Анализируя ключевые тексты (энциклики, папские обращения, официальные материалы дикастерий курии, выступления, речи, соглашения) более позднего времени, я надеюсь выделить нюансы философско-богословского осмысления Ватиканом проблем ассистированного самоубийства как в контексте продолжения традиции, так и в плане ее обновления.
Что изучено?
Зарубежная литература о текстах католического магистериума в интересующей нас области весьма обширна. Существуют общие обзорные работы, вписывающие тематику эвтаназии в общую схему ватиканской биоэтики с акцентом на понятия жизни как высшего дара и неотъемлемого достоинства личности [55; 35]. Ряд специалистов говорит о взаимосвязи вопросов эвтаназии и прав человека [41]. Многие исследователи пишут о магистериуме конкретных Пап, в особенности Иоанна Павла II и Франциска [26;44;49]. Затрагиваются темы чистой этики и морали: преломления понятий «общего блага», принципа «двойного эффекта», намеренности и пропорциональности предпринимаемых действий в линзе практики эвтаназии. Некоторые ученые избирают в качестве темы способы преодоления ассистированного самоубийства и рассматривают в этом ключе такие методы, как искусственное вскармливание и гидратация, паллиативная помощь. Рассматриваются социальные и исторические сюжеты. Если мы обратимся к отечественной литературе по предмету, то результаты здесь окажутся значительно скромней. Тема эвтаназии, в основном, упоминается в связи с католической биоэтикой вообще [7;8;12], при этом привлекаются лишь хрестоматийные тексты, а новые редко вводятся в оборот или неизвестны: этот подход можно назвать «Католики о..». Другой общепринятый прием состоит в рассмотрении темы эвтаназии в христианской [6;13;15] или любой другой религии [5;17]. Эта модель строится так: «Эвтаназия у..». Ни в том, ни в другом случае главные тексты, формирующие философскую рамку религиозного мировоззрения, не становятся основным предметом рассмотрения. Наверное, не совсем случайно, что ватиканская этическая доктрина ценности жизни в противовес эвтаназии в наибольшей степени занимает тех отечественных исследователей, которые так или иначе сами связаны с религиозной традицией [2;3;18].
Магистериум 1940-80-х гг.: первые шаги
С. Липперт и М. Небель предложили [41, с.63] следующую периодизацию принципиальных текстов РКЦ об эвтаназии: 1) первичное учение (середина XX в. - 1980 г.); 2) развитие (1980-2004); 3) отклик на легализованную эвтаназию (2004 г.-настоящее время). Соглашаясь с этой схемой, предлагаю обратиться непосредственно к документам соответствующих периодов. Впервые Св. Престол дал оценку эвтаназии в период понтификата Папы Пия XII, который 29 июня 1943 г. в энциклике «Mystici Corporis» («Мистическое тело») прямо осудил евгенические эксперименты нацистов, прикрывавшихся эвфемизмом «эвтаназия». Это требовало большого мужества [34] и означало ясный выбор в пользу защиты жизни любого человека - здорового или нет: «Мы видим, что лишают жизни инвалидов, психически больных, страдающих наследственными заболеваниями, как если бы они были бременем для общества. Некоторые превозносят эту процедуру как демонстрацию человеческого прогресса ..будто бы в соответствии с общим благом. Но кто в здравом рассудке не признает, что это не только нарушает законы естественного и Божественного права, написанные на сердцах каждого человека, но и попирает самые благородные устремления человечества?» [53, п. 94]. Как подсчитал Г. Миранда, в более поздних текстах медико-философской направленности, этот понтифик обращается к понятию эвтаназии еще четыре раза [50, с.15]. Мне удалось обнаружить чуть больше опубликованных документов, приведу здесь лишь наиболее важные суждения из них. В речи перед членами Медико-биологической ассоциации св. Луки 12 ноября 1944 г. Пий категорически отрицает право врача совершить по просьбе пациента его убийство из милосердных соображений на основании того, что задачей доктора является не уничтожение жизни, но ее сохранение [52, с.44-59]. 12 сентября 1947 г. Папа обратился к участницам Международного союза женских католических лиг, сопоставив эвтаназию с низведением человека до уровня животного, «лишенного разума и бессмертия»[51,с.63]. В октябре 1951 г. в выступлении на съезде Национального конгресса акушерок Пий подверг критическому разбору идею бессмысленности существования «больных и убогих»: «Церковь официально объявила ее противоречащей естественному праву и Божьему закону. Следовательно, незаконно убийство даже по указанию властей тех, кто, хотя и не несут вины, все же из-за наследственных физических или психических дефектов считаются нацией не полезными или, более того, обременительными» [52, с. 155-173; та же мысль была и в основе радиообращения Папы к участникам VII Конгресса католических врачей 1956 г. [52, с.503-519]]. В 1952 г. глава РКЦ в речи перед членами Международного конгресса по гистопатологии нервной системы указал на то, что действия врача должны получать согласие пациента [52, с.192-210]. Отвечая на вопросы итальянских анестезиологов, Пий XII в обширном тексте 24 февраля 1957 г. [52, с.551-582] заявляет об отсутствии необходимости терпеть невыносимую боль из христианского смирения и выступает в пользу применения обезболивающих средств. Последние, по словам иерарха, могут применяться для облегчения страданий «с достоинством и пропорционально» даже в тех случаях, когда ненамеренным эффектом их использования становится сокращение жизни человека вследствие проводимой терапии. Применение анальгетиков, между тем, следует принципиально отличать от эвтаназии: «Все формы прямой эвтаназии, то есть использование наркотиков с целью спровоцировать или ускорить смерть, незаконны, так как прямо посягают на жизнь. Фундаментальным принципом естественной и христианской морали является представление, что человек не хозяин и не владелец своей жизни, а лишь благополучатель своего тела и существования» [52, с.579]. Наконец, 24 ноября 1957 г. по просьбе руководства института генетики «Грегор Мендель» Папа принял ряд ученых и ответил на их вопросы об отношении Церкви к реанимации [52, с.608-621]. В частности, он согласился с мыслью, что Церковь не устанавливает самостоятельно критерии определения момента смерти, но полагается в этом отношении на данные медицинской науки. Кроме того, Папа высказывается в пользу прекращения реанимационных мероприятий там, где они не дают результата и по отношению к человеку, чья смерть очевидна, хотя некоторые жизненные функции еще сохранны. Линия признания ценности жизни пациента и необходимости борьбы за нее, хотя и не любой ценой, продолжается и в понтификат Папы Павла VI. Новым моментом этого периода становится критика такого терапевтического подхода, который сейчас именуется «применением непропорциональных средств» (или агрессивной/навязчивой терапией): «Медик не должен прибегать ко всем без исключения жизнеобеспечивающим техникам, которыми располагает постоянно развивающаяся наука» [56]. Кульминацией учения Св. Престола о неприемлемости эвтаназии становится ее официальное осуждение в документе высшего уровня авторитетности - Конституции II Ватиканского собора «Gaudium et Spes» («Радость и надежда») 1965 г. В этом документе говорится: «..позорно всё то, что направлено против самой жизни — как, например, всякого рода человекоубийство, геноцид, аборт, эвтаназия и даже добровольное самоубийство. Искажая человеческую цивилизацию, всё это позорит скорее тех, кто так поступает, нежели тех, кто терпит несправедливость, и в высшей степени противоречит достоинству Творца» [9, п.27, с.473]. Завершает первый этап развития папского учительства изданная в 1980 г. Конгрегацией доктрины веры (КДВ), иначе именуемой Конгрегацией по вопросам вероучения, «Декларация об эвтаназии». Жанр декларации не был редок для конфессиональной среды [47], но текст 1980 г. занимает особое место: он впервые в социально-философской традиции католиков дает развернутую дефиницию эвтаназии и намечает траекторию дальнейшего отклика РКЦ на общественные и научные перемены. Декларация стала первым официальным