7738
Внутренний человек
В святоотеческих творениях есть важное понятие о внутреннем человеке, который скрыт в душе каждого из нас под покровом грехов и страстей. Например, прп. Никодим Святогорец, рассуждая о проникновении ума в сердце во время молитвенного делания, пишет: «Ведь он (ум. — В. Л.) видит сердце свое связанным столькими страстями, видит, что весь его внутренний человек — это не храм Божий, а вертеп разбойников. И видя плач и сокрушение, Господь освободит его от страстей и бесов» [Никодим Святогорец 2000: 40]. Понятие «внутренний человек» не раз встречается в новозаветных книгах: у апостола Петра описывается «сокровенный сердца человек (ὁ κρυπτὸς τῆς καρδίας ἄνθρωπος)» (1 Пет 3, 4), а в посланиях апостола Павла говорится, что «по внутреннему человеку (ἔσω ἄνθρωπον) нахожу удовольствие в законе Божием» (Рим 7, 22, а также 2 Кор 4, 16; Еф 3, 16 и др.). Внутренний человек — это таинственное богообразное духовное сокровище, семя будущей вечной жизни. В течение жизни земной он должен развиться, преобразиться, стать соответствующим для жизни с Богом. Апостол Павел прекрасно описывает, что через отвержение внешнего человека очищается и возрождается внутренний: «Посему мы не унываем; но если внешний наш человек (ὁ ἔξω ἡμῶν ἄνθρωπος) и тлеет, то внутренний (ὁ ἔσω) со дня на день обновляется» (2 Кор 4, 16). Святоотеческие творения изрядно наполнены подобными призывами. Важно отметить, что, несмотря на положительное содержание понятия «внутренний человек», у святых отцов не встречается побуждений полюбить внутреннего человека или полюбить образ Божий в себе. Это важнейшие антропологические ценности, которые должны осознаваться людьми, развиваться в контексте духовной жизни, но они не являются объектами любви. Как только речь заходит о любви, направленной внутрь самого себя, то в святоотеческой традиции сразу начинаются рассуждения о самолюбии (φιλαυτία) как страсти и звучат призывы к борьбе с нею.
Любовь к себе в Библии
Перейдем теперь к рассмотрению аргументов из христианской традиции, которые используются для обоснования любви к себе.
В Ветхом Завете прямо не встречается фраза «любовь к себе» (ἀγάπη εἰς σεαυτόν) или слово «самолюбие» (φιλαυτία). Имеются два фрагмента, рядом расположенные и близкие по смыслу, где подразумевается любовь к себе: «Не мсти и не имей злобы на сынов народа твоего, но люби ближнего твоего, как самого себя (ἀγαπήσεις τὸν πλησίον σου ὡς σεαυτόν)» (Лев 19, 18). «Пришлец, поселившийся у вас, да будет для вас то же, что туземец ваш; люби его, как себя (ἀγαπήσεις αὐτὸν ὡς σεαυτόν); ибо и вы были пришельцами в земле Египетской» (Лев 19, 34). Здесь Бог заповедует относиться и к единоплеменникам, и к пришельцам с такой же любовью, как к самому себе. Учитывая тот факт, что книга Левит содержала предписания для ветхозаветного иудейского народа, смысл приведенных фраз был понятен любому простому здравомыслящему человеку. Очевидно, что в первом случае (Лев 19, 18) содержался призыв не мстить и не иметь зла на ближнего, а прощать ему его проступки так же, как люди прощают их сами себе. Во втором случае (Лев 19, 34) содержится призыв быть снисходительным и гостеприимным к пришельцам, помня о своем четырехсотлетнем пребывании в Египте. Эти предписания обобщены в замечательных словах Нагорной проповеди Христа Спасителя: «Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки» (Мф 7, 12).
Важно заметить, что в книге Левит и вообще в Ветхом Завете не содержится предписаний как-то любить себя и тем более развивать любовь к себе. Любовь к себе здесь понимается как некая данность, характерная и понятная для всех людей, и в соответствии с ней должны быть выстроены отношения с ближними.
Отчасти к фразам о любви к себе можно также отнести один фрагмент из Книги Притчей: «Кто приобретает разум, тот любит душу свою (ἀγαπᾷ ἑαυτόν); кто наблюдает благоразумие, тот находит благо» (Притч 19, 8)[1]. Здесь под любовью к своей душе понимается нравственное благоразумие и добродетельная жизнь. В учительных книгах Ветхого Завета постоянно доносится мысль, что жизнь по воле Божией, исполнение Его заповедей и всяческое уклонение от зла — это источник всяческих благ для человека, что можно интерпретировать как проявление любви к своей душе, но по сути — это лишь правильная реализация самосохранения.
Таким образом, в ветхозаветных текстах более-менее конкретно о любви к себе говорят только три цитаты. Важно отметить, что здесь совсем не обнаруживается мысли о том, что прежде любви к Богу и ближнему надо сначала научиться любить себя.
В новозаветном откровении, когда Христу задают вопрос о наибольшей заповеди в законе, Он цитирует вышеприведенный фрагмент из книги Левит: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя (ἀγαπήσεις τὸν πλησίον σου ὡς σεαυτόν); на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки» (Мф 22, 37–40; ср. Мф 19, 19; Мк 12, 29–31; Лк 10, 27). Важно заметить, что как в ветхозаветной фразе, так и в данных словах Христа нет призыва полюбить себя, развивать любовь к себе, но содержится призыв полюбить ближнего, как самого себя. То есть любовь к себе — это некая фактическая реальность, с которой нужно соотносить свое отношение с ближними.
В последующих новозаветных текстах эта фраза о любви к ближнему, как к самому себе, также встречается (Иак 2, 8; Рим 13, 9; Гал 5, 14; Еф 5, 28, 33), но нигде не содержится призыва развивать любовь к себе. В апостольских посланиях, так же как и в Евангелии, и в книге Левит, на любовь к себе указывается как на понятную людям исходную данность, которая помогает правильно выстроить отношения с ближними.
Чтобы у слушателей и последователей Христа не осталось недоумений в понимании заповеди о любви к ближнему как к самому себе, Спаситель, сразу после ее провозглашения, произносит замечательную притчу о милосердном самарянине (Лк 10, 30–37), где ясно показывает, что любить ближнего, как самого себя, — значит делать для него то же, что хотел бы, чтобы делали тебе. Объяснение исполнения данной заповеди посредством притчи получилось очень конкретным, практичным и завершилось ясным призывом Христа: «Иди, и ты поступай так же» (Лк 10, 37). Никакого даже намека на то, что сначала нужно научиться любить себя, развивать любовь к себе, а потом уже начать любить ближнего, здесь нет.
Обратим внимание, что фраза о любви к себе нигде в Библии не препод-носится как Божественный призыв полюбить себя самого и развиваться в этом направлении. Упоминание о любви к себе дается весьма статично — фиксируется факт наличия такой любви у каждого из нас, и эта любовь может быть ориентиром для оценки своей любви к ближнему. Если же говорится об изменении самого себя, то здесь призывы Христа направлены не в сторону развития самолюбия, а в сторону самоумаления, смирения, самоотвержения и даже ненависти к своей душе и жизни.
Любовь к себе в святоотеческой традиции
В грекоязычной святоотеческой традиции любовь к себе (ἀγάπη εἰς σεαυτόν) чаще всего обозначалась словом φιλαυτία — самолюбие, себялюбие. Данный термин активно использовался в предшествующей античной традиции, а святые отцы отчасти опирались на это наследие в той мере, насколько это соответствовало христианскому мировоззрению. Даже для древнегреческих философов φιλαυτία — это чаще всего негативный термин (Платон, Арий Дидим, Филон Александрийский, Плутарх, Марк Аврелий, Га-лен, Порфирий), хотя были и единичные случаи нейтральной или положительной интерпретации самолюбия как естественной любви к себе (Аристо-тель, Феон, Гиерокл) [Hausherr 1952: 11–25; Курочкин 2020. Ч. I: 143–152]. Рассмотрение философских трактовок самолюбия выходит за рамки нашей статьи, поэтому в данном направлении мы углубляться не будем.
Если же погрузиться в наследие святых отцов с намерением прояснить их отношение к самолюбию (любви к себе), то сразу же обнаружится, что едва ли не каждый из христианских авторов оставил какое-то рассуждение, где порицается самолюбие и содержится побуждение вступить в борьбу с этим греховным состоянием. Практически все отцы созвучны апостолу Павлу, который самолюбие ставит во главу греховных проявлений человечества: «Ибо люди будут самолюбивы (φίλαυτοι), сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны» (2 Тим 3, 2).
Сделать даже краткий обзор негативных высказываний святых отцов о любви к себе в данной статье не представляется возможным, потому что из них можно было бы составить весьма объемное издание [Hausherr 1952: 25–171; Thunberg 1995: 231–331; Lampe 1961: 1476; Курочкин 2020. Ч. II: 141–157]. Приведем лишь несколько примеров. Например, свт. Кесарий Арелатский, живший в VI веке, писал: «Подобно тому, как человек губится любовью к себе, так самоотрицанием он обретает себя. Любовь к себе была первым падением человека» [CCSL 104: 650–651]. Практически для всех святых отцов главным препятствием на пути реализации богоподобной любви человека к Богу и ближним является самолюбие. Преподобный Максим Исповедник выражал эту общепринятую аскетическую мысль в следующих словах: «Себялюбие есть начало всех страстей, а конец их — гордыня... Отсекший эту любовь отсекает вместе с себялюбием и все страсти, происшедшие от него» [Максим Исповедник 1993: 128]. Согласно его мысли, характерной для всего святоотеческого богословия, самолюбие и любовь к Богу противостоят друг другу: «Не будь себялюбив; и будешь боголюбив» [Там же: 138]. Эту же мысль другими словами излагал прп. Серафим Саровский: «Кто себя любит, тот любить Бога не может. А кто не любит себя ради любви к Богу, тот любит Бога» [Серафим Саровский 1996: 59].
Не усложняя текст множеством цитат, можно сказать, что практически для всех святых отцов самолюбие — это главный корень всех греховных страстей человека, из которого произрастают три ведущие страсти: сластолюбие, сребролюбие и славолюбие, а из этих трех страстей произрастает все многообразие пороков и грехов, охватывающих все сферы человеческой жизни [Максим Исповедник 1993: 128]. Таким образом, аскетическая жизнь, направленная на избавление от греха, прежде всего должна быть направлена против самолюбия или любви к себе, ибо тот, кто смог уничтожить корень страстей, тот уничтожит все грехи.
Но в огромном святоотеческом наследии, отвергающем самолюбие, есть и несколько положительных высказываний о самолюбии, которые необходимо рассмотреть в связи с наметившейся тенденцией культивировать любовь к себе и попытками внедрить эту идею в христианское мировоззрение. Во всем многообразии святоотеческих текстов нам удалось обнаружить только пять цитат с положительным пониманием самолюбия или любви к себе. Приведем их в хронологическом порядке.
1. У прп. Антония Великого, который многократно рассуждает о вреде самолюбия, есть одно высказывание, где он говорит о любви к себе в положительном значении: «Прежде всего мы должны иметь любовь друг ко другу, ибо любящий брата своего любит Бога; а любящий Бога любит самого себя (semet ipsum diligit)» [PG 40, 1014 C]. Здесь нет побуждения взращивать любовь к себе как некую добродетель. Прп. Антоний говорит о правильной любви к себе как естественном следствии при должном исполнении заповедей о любви к Богу и ближним, соблюдение которых является первичным.
2. Свт. Иоанн Златоуст в своих сочинениях бесчисленное множество раз осуждает самолюбие во всех его проявлениях, но в одном месте, при толковании Второго послания апостола Павла к Тимофею, допустил высказывание о любви к себе в положительном значении: «Ибо люди, говорит, будут самолюбивы (φίλαυτοι)». Кто самолюбив (φίλαυτος), тот в особенности и не любит себя (ἑαυъὴ φιλῶν); а кто братолюбив, тот и любит себя (ἑαυτὸν ἀγαπῶν) гораздо более» [PG 62, 637]. То есть тот, кто любит ближнего, оказывает благодеяние не только ему, но и себе. Здесь нет призыва развивать любовь к самому себе. Правильное отношение к себе — это естественное следствие исполнения евангельских заповедей о любви к Богу и ближним. Важно заметить, что в толковании этого апостольского фрагмента свт. Иоанн Златоуст активно критикует самолюбие и противопоставляет его любви к ближнему: «Зараза и ограниченность самолюбия(φιλαυτίας) сокращает и умаляет любовь (ἀγάπην), которая широка и про-стирается на всех» [Там же].
3. Прп. Максим Исповедник в своих сочинениях очень много говорит о вреде самолюбия в самых разных его формах, но единожды у него встречается небольшое рассуждение о благом самолюбии, которое он противопоставляет злому самолюбию: «Мы, отвергая похотливое желание наслаждения и страх перед страданием, освобождаемся и от злого самолюбия (κακῆς φιλαυτίας); восшедши же к ведению Творца и получив вместо лукавого благое, духовное самолюбие (ἀγαθὴν <...> νοεράν φιλαυτίαν) и отделенное от телесной любви самолюбие, мы непрестанно служим Богу этим прекрасным самолюбием (καλῆς φιλαυτίας), всегда от Бога взыскуя устроения души» [PG 90, 260 D]. Здесь не ведется речь о взращивании любви к самому себе (это было бы злым самолюбием). О благом самолюбии говорится как о плоде, который формируется у подвижника на пути служения Богу, то есть благое самолюбие рассматривается здесь прп. Максимом как результат богоугодной жизни.
4. Нечто подобное обнаруживается и в сочинениях п