17
Воплощение Слова
И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца (Ин.1:14). Наконец, евангелист Иоанн переходит к третьему концентру, центральной идее всего Пролога – воплощению Слова Божия. Логос, о Котором шла речь с самого первого стиха, имеет личный, персональный характер. То самое Слово, “Которое изначально, от вечности предсуществовало у Бога, Которое пребывает в личном общении с Богом, сотворившее мир, светившее падшему человечеству, становится плотию»[1]. Выражение Слово стало плотию раскрывает, как именно Логос явился в мире, в библейском словоупотреблении понятие “плоть” обозначает человека в полном смысле слова, то есть всю полноту человеческого естества, тело и душу. Стоит привести один пример: И сказал [Господь] Бог Ною: конец всякой плоти пришел пред лице Мое, ибо земля наполнилась от них злодеяниями; и вот, Я истреблю их с земли (Быт.6:13). Логос действительным, а не видимым только образом принимает на Себя человеческую природу. Крайне важным является то, что Богослов не допускает и малейшего намека на умаление Логоса в своей Божественной природе. Умаление относилось лишь к “форме” существования, а не “сущности”[2].
Слово Божие продолжало после воплощения обладать всей полнотой Божественной сущности. Божество соединилось с человечеством во второй Ипостаси Святой Троицы так, что “человечество осталось человечеством с его свойствами и Божество не лишилось свойств своих, а только прикрылось немощною плотию”[3]. В Логосе Божеская и человеческая природы пребывают неслиянно и нераздельно.
Обозначенная выше мысль является общей для святоотеческой экзегезы. Так, святитель Иоанн Златоуст, раскрывая образ воплощения Христа, пишет: “Не самое существо Его изменилось в плоть (это и помыслить нечестиво), а, пребывая тем, что есть, оно таким образом приняло образ раба”[4].
Святитель Афанасий Великий говорит: “Слово соделалось плотию не для того, чтобы Слову не быть уже Словом; но, чтобы Слову быть во плоти, соделалось Оно плотию: то есть, чтобы Слову и всегда быть Словом, и иметь плоть”[5].
Евфимий Зигабен утверждает недопустимость мысли об каком-либо изменении существа Божия, ибо оно “неизменно и невредимо, но Слово, оставаясь тем, чем было, стало тем, чем не было, или: оставаясь Богом, стало человеком через восприятие плоти, одушевленной, конечно, мыслящей и разумной душой”[6].
И обитало с нами – главная идея, заложенная в приведенных словах, заключается в том, что в лице воплотившегося Логоса исполнилось обещание Бога пребывать с людьми, как сказано, например в книге пророка Иезекииля: А теперь они удалят от Меня блужение свое и трупы царей своих, и Я буду жить среди них во веки (Иез.43:9). Помимо этого, глагол σκηνόω буквально переводится как “жить в палатке”[7], что является указанием на временное пребывание Слова на земле. Божественный Логос пришел на неё не для того, чтобы остаться на ней навсегда.
И мы видели славу Его – ученики, в числе которых был и автор четвертого Евангелия, созерцали, смотрели с удивлением и благоговением на славу воплотившегося Логоса. Те или иные глаголы, обозначающие видение многократно встречаются во всем корпусе писаний евангелиста Иоанна. Чаще всего, как и в данном случае, они передают идею “внутреннего, духовного зрения, которое открывается в человеке благодаря вере в Иисуса как Сына Божия”[8]. Заключалась слава Божия Слова во всей жизни Иисуса Христа, Его страданиях и смерти, термин “слава” относится ко всему событию пришествия в мир Бога, ставшего человеком.
Славу, как Единородного от Отца – Логос имел такую славу, какую может и должен иметь лишь Единственный Сын Божий. Святитель Василий Великий, комментируя эти слова, видит их смысл в том, что Слово не по дару благодати получило славу Свою, но “по естественному общению Сын имеет достоинство Отчего Божества, ибо принимать – общее достояние твари; но иметь по естеству – свойственно Рожденному”[9]. Необходимо сказать: выражение “от Отца” (παρὰ πατρός) не может относиться к слову “Единородный”, так как тогда вместо предлога παρ, должен был стоять предлог ἐκ[10]. Таким образом, Бог Отец есть источник той славы, которую имел Логос.
Полное благодати и истины – Эти слова стоят в самом конце стиха в греческом и церковнославянском текстах[11]. Логос есть тот, кто полон благодати, то есть Божественной любви и милосердия к людям, и истины. Важно, что Слово Божие полно истины не в том лишь смысле, что все соделанное Им соответствует истине, но Оно есть Истина. Как Сам Логос говорит о Себе: Я есмь путь и истина и жизнь (Ин.14:6).
Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил (Ин.1:18). До воплощения Логоса, в ветхозаветный период Бог пребывал в абсолютной недоступности, будучи совершенно невидим по своей природе. Никому и никогда Он не являлся в видимом образе. Более того Господь прямо говорит, обращаясь к великому праведнику Моисею о невозможности этого: Лица Моего не можно тебе увидеть, потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых (Исх.33:20). Что же каcается тех видений, которые были даны пророкам, таким как Исаия, Даниил и другие, то, как пишет Евфимий Зигабен: “Все они видели не так, как Он был в Своем существе, а как являлся в том или другом подобии. Если бы они видели самое существо Его, то не видели бы в различных образах, потому что оно есть нечто простое, не имеющее образа”[12]. Лишь воплотивший Сын Божий явил людям лик невидимого Бога, дав людям возможность подняться на несравнимо более высокую ступень Богопознания. Возможность такого откровения обусловлена Божественностью Логоса и восприятием им в свою Ипостась полноты человеческой природы. Если бы Слово не было Богом и если бы Бог не стал человеком для такого откровения, при котором Христос мог бы сказать: Видевший Меня видел Отца (Ин.14:9), не осталось бы возможности.
Помимо описанной выше основной идеи, большую смысловую нагрузку несут слова “Единородный Сын” и “сущий в недре Отчем”. Первое выражение имеет следующие идеи: Логос один только рождается от Отца и рождается из одного только Отца, но главное, что Слово рождается “Единственным или особым родом, превосходящим всякий разум и слово, и не так, как тела”[13].
Сыном Логос именуется как Тот, чьё существо тождественно существу Отца, но в то же время Они отличны по Ипостаси, ибо “в собственном смысле слова “рождение” есть добавление ипостаси”[14]. Слово “утроба” (κòλπος) обычно употребляется для обозначения материнской утробы[15]. Таким образом, если по человеческой Своей природе Христос был зачат во чреве Своей Матери, по Божественной природе Он всегда пребывал в недре Своего Отца, то есть внутри Божественной сущности.
Идея Логоса как Богочеловека – вторая из двух ключевых идей в логологии святого Иоанна Богослова, поэтому, как и в случае с первой, необходимо более подробно рассмотреть её. Если религиозное сознание, как рассмотрено в первой главе, требует трансцендентно-личного по отношению к тварному миру Бога, религиозное чувство требует “имманентно-личного единения Божества с человечеством”. Очевидно, никакие религиозные отношения (например, молитва) невозможно по отношению к Божеству, которое абсолютно недоступно человеку. Невозможно оно и в том случае, если отказаться от идеи трансцендентности божества в пользу пантеистического безразличия и слияния тварного с божественным, бесконечного с конечным. Так как тогда единение бесконечного существа Божия с тварно-конечной природой будет неизбежно разрешаться в одно из двух, необходимо будет или “мир провозгласить призраком и уничтожить его в Боге, или Бога заставить исчезнуть в мире до такой степени, что от Него остается одно имя”[16]. Либо Божественное будет теряться в условности и ограниченности человеческого, либо человеческое утрачивать в Божественной бесконечности свою индивидуально-конкретную личность. Между тем, как только в таком имманентно-личном единении с Божеством, при котором вышеописанные последствия отсутствуют, в единении с Богом, как Первоисточником истинной, вечной жизни, “человечество может найти действительное искупление от всякого зла и нравственного несовершенства, безусловное удовлетворение всех своих потребностей и стремлений, свое полное счастье и идеальное совершенство”[17]. Данное требование религиозного чувства и удовлетворяется Иоанновской идеей о Логосе по воплощении, как Богочеловеческой личности богочеловеческой: “В Логосе-Богочеловеке искупленное от греха человечество, во всей своей истинной целостности, стоит в полном и нераздельном имманентно-личном единении с Божеством”[18].
Итак, в ветхозаветном понимании между Богом и тварным бытием существует непреодолимая онтологическая пропасть. Бог абсолютно трансцендентен тварному миру, материи или плоти, будучи по своему существу бестелесным Духом. Однако такая пропасть является препятствием для имманентно-личных отношений с Божеством, которых требует религиозное чувство. Онтологическая пропасть между Божеством и человечеством преодолевается благодаря воплощению Логоса. До этого участие Бога в жизни людей происходило как бы сверху, с небес, теперь же Сын Божий сходит с них и становится частью человеческой истории, оставшись при этом Тем, Кем был: предвечно сущим Словом Божиим, неотделимым от Него. Соединив в своей Ипостаси полноту и человеческой, и Божественной природы, Логос есть Сам Бог в Своем откровении миру. Благодаря Богочеловечной личности Логоса по воплощении человеку открывается доступ для полного имманентного и личного единства с Богом.
Студент 4 курса бакалавриата Антоний Автайкин
[1] Schnackenburg R. The Gospel according to St John. Vol. 1. P. 266.
[2] Толковая Библия, или Комментарии на все книги Св. Писания Ветхого и Нового Завета под редакцией А.П. Лопухина. В семи томах. Т. 6. М.: ДАРЪ, 2009. С. 994.
[3] Филарет Черниговский, свт. Учение евангелиста Иоанна о Слове. Чернигов: Ильинская типография, 1869. С. 17.
[4] Иоанн Златоуст, свт. Полное собрание сочинений. В двенадцати томах. Т. 8. М.: ЭКСМО, 2017. С. 50.
[5] Афанасий Великий, свт. Творения. В четырех томах. Т. 3. М.: Изд-во Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 1903. С. 328.
[6] Зигабен Евфимий. Толкование Евангелия от Иоанна, составленное по древним святоотеческим толкованиям. М.: Сибирская благозвонница, 2019. С. 19.
[7] Иларион (Алфеев), митр. Четвероевангелие. В трех томах. Т. 3. М.: Общецерковная аспирантура и докторантура им. святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, Издательский дом “Познание”, 2020. С. 33.
[8] Иларион (Алфеев), митр. Четвероевангелие. В трех томах. Т. 3. М.: Общецерковная аспирантура и докторантура им. святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, Издательский дом “Познание”, 2020. С. 35.
[9] Василий Великий, свт. Творения. В двух томах. Т. 1. М.: Сибирская благозвонница, 2009. С. 690.
[10] Толковая Библия, или Комментарии на все книги Св. Писания Ветхого и Нового Завета под редакцией А.П. Лопухина. В семи томах. Т. 6. М.: ДАРЪ, 2009. С. 995.
[11] Там же.
[12] Зигабен Евфимий. Толкование Евангелия от Иоанна, составленное по древним святоотеческим толкованиям. М.: Сибирская благозвонница, 2019. С. 25.
[13] Там же.
[14] Давыденков О., прот. Катихизис. М.: Изд-во ПСТГУ, 2017. С. 121
[15] Иларион (Алфеев), митр. Четвероевангелие. В трех томах. Т. 3. М.: Общецерковная аспирантура и докторантура им. святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, Издательский дом “Познание”, 2020. С. 34.
[16]Лопатин Л. Положительные задачи философии. М.: Типо-лит. т-ва И.Н. Кушнерев и К°, 1911. Ч. 1. С. 277–278.
[17] Муретов Д.М.. Учение о Логосе у Филона Александрийского и Иоанна Богослова. СПб.: Изд-во Олега Абышко, 2012. С. 322.
[18] Там же.