25
Сегодня диакон Тимофей Рзянин служит в храме святителя Стефана Пермского в Южном Бутово г. Москвы. Сретенскую духовную академию с квалификацией «магистр» окончил в 2023 году. И годы обучения в alma mater вспоминает с большой теплотой и уважением к педагогам и сокурсникам.
– Отец Тимофей, как начался Ваш путь к священнослужению? Почему в свое время Вы выбрали именно Сретенскую духовную академию?
– Можно начать с того, что мысли о служении у меня появились потому, что я видел служение своего отца-священника и деда, митрофорного протоиерея. Я был еще маленький, но застал несколько служб, которые совершал мой дедушка. Два моих дяди тоже служили, плюс бабушка рассказывала, какова жизнь священника. Все это в совокупности натолкнуло на мысль, чтобы и мне пойти таким путем. Священническое служение было тогда для меня таинственным. Несмотря на трудные периоды жизни и служения моих дедушки и отца, мне хотелось понять, почему всё же они радовались. В годы учебы в школе я об этом думал, рассуждал. Конечно, я не исключал, что могу пойти по музыкальной стезе, потому что параллельно я учился в музыкальной школе. Однако классе в 8–9 я принял окончательное решение – идти в семинарию. Мой отец предлагал учиться именно в Сретенской духовной семинарии, потому что он знал многих насельников, имел понимание, какие там преподаватели и как идет жизнь в монастыре. Собственно, поэтому я выбрал именно Сретенку. С 9 класса стал готовиться к поступлению, и отец всегда внимательно за этим следил. После школы я поступил в семинарию: свой последний набор в тот год делал владыка Тихон (Шевкунов).
– Что из студенческой жизни в Сретенке Вам особенно запомнилось: учеба, богослужения, общение с преподавателями или братская жизнь монахов и студентов?
– Трудно выделить что-то конкретное из этого замечательного списка, потому что всё наложило свой отпечаток. Всё повлияло на становление, на дальнейшее мироощущение и понимание Церкви, церковной жизни, священнического братства. С самого первого курса мы формировались не только благодаря учебе, но и благодаря послушаниям и труду, так как на первом курсе мы жили в скиту в Рязанской области. Безусловно, больше всего объединяли богослужения. Среди моих одногруппников были и опытные ребята в плане понимания структуры богослужения, которые поступали после Варницкой гимназии, и менее опытные. Я хоть и был из священнической семьи, но мой отец показывал только основы богослужебной традиции, поэтому многие тонкости этого великого, торжественного, именно монастырского богослужения мне были не открыты.
С самого первого курса мы формировались не только благодаря учебе, но и благодаря послушаниям и труду
Общение с преподавателями – это тоже важный пункт. Основы, полученные на первом курсе, дали нам возможность углубляться в более серьезные вопросы церковной жизни, понимания Священного Писания, истории, догматического богословия. Очень важный момент открыл нам наш преподаватель догматического богословия отец Вадим Леонов: только знаний и усидчивости недостаточно для того, чтобы открыть и понять богословие. Необходимо развивать духовную жизнь. Опыт духовной жизни мы получали в монастыре. Наш духовник, отец Никодим (Бекенев), с пастырской любовью и заботой укреплял нас с первого курса и до магистратуры. Все это было очень полезным для нас.
– Были какие-то предметы, которые особенно повлияли на Вас, особенно нравились? И предметы, которые трудно давались? Расскажите немного про саму учебу.
– Обучение одновременно было и простым, и сложным. Самое сложное в образовании – самодисциплина, потому что иногда нужно даже заставлять себя учиться. Можно было бы еще усердней исполнять послушания и потом оправдывать себя, что из-за этого не прочитал заданное произведение по патрологии, но это означает серьезные упущения в знаниях. Многие предметы мне нравились больше остальных, хотелось бы еще раз посетить замечательные лекции, например, по Священному Писанию Ветхого и Нового Заветов, патрологии, практическому служению. Особенно вспоминаю магистратуру, где мы изучали патрологию именно в аспекте священнического служения, говорили, как святые отцы рассуждали о нем. Очень интересны были и практические занятия, такие, как пономарское служение, певческое. Понимание очень многих вещей дало догматическое богословие, в котором разобраться было невероятно трудно. Трудными для меня были сектоведение, философия, и я до сих пор жалею, что мало сил вложил в изучение этих предметов в период студенческой жизни. А в целом могу отметить, что труд и внимание помогают вырабатывать усидчивость и дисциплину.
– Во время обучения Вы несли какие-то особенные послушания?
– Мой отец посоветовал мне остаться в монастыре после вступительных экзаменов. С середины лета надо было бы пожить в обители, и поначалу я очень сокрушался из-за этого, ведь после школы хотелось немного отдохнуть. Но за эти полтора месяца я побывал практически на всех послушаниях, кроме, быть может, каких-то специфических, куда берут более старшие курсы. Этот опыт помог мне познакомиться с насельниками монастыря, ребятами, которые проходили практику в этот период, подметить характер каждого человека, что впоследствии помогло мне правильно и успешно совмещать учебу и послушания. Спасибо отцу за этот очень нужный совет. Так что послушания открылись для меня во всей красоте уже в бытность абитуриента.
Послушание, которому я уделял наибольшее время в семинарии вплоть до дистанционного обучения, – это пение в хоре Сретенской семинарии, мое самое любимое и очень непростое. Глубина познания певческой традиции Русской Православной Церкви раскрывалась для каждого студента на протяжении многих лет трудами регентов хора семинарии – отца Александра Амерханова и Марка Васильевича Качанкина, которым я очень благодарен за их терпение и труд. Возвращаясь к началу обучения, вспоминаю, как первые годы в семинарии нес послушание в прачечной. Очень хорошее послушание, я с теплотой его вспоминаю, потому что ты заботишься об уюте братии. А из послушаний, которое больше всего укрепляло и испытывало в духовном смысле, – это послушание в просфорне у отца Киприана (Партса), где мы познавали премудрость выпекания просфор и получали опыт духовной жизни и разные советы от духовника монастырской братии.
– Вы рукоположились во время обучения и сейчас служите диаконом. Насколько реальность отличается от того, каким Вы представляли себе это служение в студенческие годы?
– В студенческие годы мы могли видеть, как идет служба в монастыре в основном с позиции пономаря, поэтому немного понимать, что значит диаконское служение, я начал только на практических уроках, где мы говорили о всех аспектах службы в первой степени священнослужения. И потихоньку я стал осознавать, что всё то, что я знал о службе, – только начало. При этом я ни в коем случае не умаляю пономарское служение, ведь каждый служит Богу на своем месте, в своем чине и свои обязанности исполняет. В диаконском же служении важно не просто сделать все правильно, но при всем при этом научиться молитве на богослужении. Поначалу, когда только рукополагаешься, ты просто стараешься сделать все правильно, а потом вместе с этим ты думаешь о том, чтобы не отвлекаться на службе на какие-то технические действия, но всем вниманием пребывать в службе, в молитве, в каждом прошении.
– Знаю, что в последнее время Вы часто служили с владыкой Одинцовским и Красногорским Фомой. Расскажите немного об этом опыте, ведь архиерейское богослужение многие видят только со стороны. А что больше всего удивило или открылось Вам изнутри, когда Вы начали регулярно участвовать в таких службах? Какие уроки Вы вынесли из служения рядом с архиереем и что из этого опыта хотели бы перенести в свое будущее священническое служение?
– Архиерейское богослужение всегда было для меня чем-то таинственным, особенно учитывая тот факт, что мой отец служил в селе в Подмосковье. Тогда для меня вершиной торжества богослужения были престольные праздники, когда приезжал благочинный. Архиерейского богослужения я не знал до поступления в семинарию. Когда я стал впервые приходить в монастырь на службы, я понял, что знакомая для меня воскресная Божественная литургия стала несколько продолжительнее, торжественнее и при этом включала многие незнакомые элементы. До сих пор помню, как после одной такой праздничной службы я приехал домой, и меня отец спрашивает: «Ты видел архиерея?» Я говорю: «Кого видел?» То есть я даже не понял. Отец говорит: «Епископа видел?» А я отвечаю: «Папа, а что значит… какого это епископа?» Отец тогда сказал: «Ну что ж ты так, ты бы поглядел… Священники – в одном облачении, епископ – в другом». Тогда для меня это было, конечно, чем-то новым. В семинарии можно было посмотреть на архиерейское богослужение только со стороны.
Но вот период моего диаконского служения с владыкой Фомой был очень особенным и трепетным. Первые архиерейские богослужения, конечно, проходили для меня очень нервно, я очень переживал и усердно готовился к ним, изучал и выучивал многие новые действия и прошения. Я понимал, что не имею права нарушить момент молитвы и торжественности, это предстояние архипастыря не только вместе со священниками, но и со всей паствой. Это было очень волнительно и интересно. Такое служение вновь призывает к дисциплине, к внимательному отношению к каждому этапу службы, к пониманию необходимости формирования системного и упорядоченного служения диакона как важной вспомогательной единицы.
– Сегодня можно встретить мнение, что священство воспринимается как естественная «следующая ступень» после диаконства. Не возникает ли опасность относиться к рукоположению как к карьерному росту, а не как к кресту и ответственности?
– Возникает. Конечно, опасность такая есть. Однако очень важно, что служение преподается каждому в свое время по своей мере. По нашему несовершенному духовному состоянию мы ищем чего-то большего и побыстрее. И начинаем судить, где первая ступень, где вторая. Например, если ты чтец, то хорошо бы уже жениться и стать диаконом, если ты диакон, то хорошо бы через годик, два, три стать священником. Я так и думал какое-то время. Хотя я с детства ищу именно пресвитерского служения, важно на каждой ступени стараться достойно служить Богу и людям и относиться к дальнейшему служению не как к карьерному росту, а прежде всего как к новой мере ответственности перед Богом и людьми. Священник отвечает за всё богослужение. Он не просто решает, какому святому сегодня служить, будет ли это славословие или полиелей, он несет ответственность за каждого: за себя, за диакона, за пономаря, хор и так далее. Посему, относясь к этому как к карьерному росту, мы прежде всего разрушаем свое собственное духовное состояние, благоговейность служения и церковное единство даже на приходском уровне.
– Вы готовитесь к рукоположению во пресвитера. Есть ли страх перед этим шагом? Что сегодня волнует Вас больше всего: радость ожидания или осознание той ответственности, которую принимает на себя священник, или, может быть, что-то другое?
– Стремление к рукоположению, безусловно, идет рука об руку с переживаниями и подготовкой. Так, в частности подготовка сейчас заключается прежде всего в изучении основ священнического служения, а также опыта духовного окормления людей древними и современными отцами Церкви. Изучение особенностей пресвитерского служения открывает то, о чем не до конца задумывался в период настоящего, диаконского, служения, а именно: насколько важно правильное, слаженное и духовно скрепленное взаимодействие всех участников богослужения, как важно бывает подумать над тем, чтобы не спешить с чтениями, пением и прошениями, ведь пресвитер сейчас совершает достаточно пространное моление за всех предстоящих.
Если же говорить о переживаниях, то это относится прежде всего к собственному духовному состоянию. Изучая опыт древних отцов Церкви, важно актуализировать в себе важность деятельного покаяния, которого иногда не хватает при первом осознании всякой духовной проблемы. Так собственные духовные вопросы как никогда нуждаются в еще большем обнаружении, но главное – необходимо искать ответ в благодати Божией и в бесконечном опыте Церкви.
– Сейчас близятся экзамены в Академию. Что бы Вы посоветовали молодым ребятам, поступающим в Сретенку?
– Скажу так, как советовали нам наши преподаватели: как можно больше изучать и читать, не откладывать на потом. Полученные знания как можно скорее пытаться приложить в практическую координату путем безбоязненного несения множественных послушаний в монастыре. Не надо бояться теории и практики, знаний и реальной духовной жизни. В дальнейшем это поможет в служении на приходе, будь то просветительское, социальное или любое другое служение.
Беседовал диакон Сергий Архутич