10
Исидор Севильский жил в раннем Средневековье, но во многих отношениях он оставался устаревшим писателем и поэтому часто считается последним представителем античной культуры. Хотя он писал в VII веке, он был более тесно связан с античностью, чем многие более ранние христианские авторы - в учениях Исидора мы находим больше светских тем, чем у святителя Амвросия Медиоланского, преподобного Иеронима Стридонского или блаженного Августина Гиппонского.
Изучая труды этого величайшего энциклопедиста, можно признать Исидора эпохальной фигурой средневековой Европы, находящейся между двумя периодами - античностью и Средневековьем. Он часто ссылался на языческих авторов и излагал их учения, но это не означает, что он отказался от христианского мировоззрения. Самым важным для него, конечно же, было Священное Писание. Он использовал языческую науку для подтверждения «священной науки», стремясь тем самым соединить два разных мира[1]. Таким образом, его считают великим посредником между двумя эпохами, поскольку он рассматривал достижения дохристианской науки дальше, чем его предшественники, и стремился примирить ее дух с требованиями своего времени.
Исидор был прежде всего составителем, и его вершиной достижений в этой области стала энциклопедия «Этимологии», или «Происхождение»[2]. Он собрал в ней огромное количество материала, и популярность и влияние «Происхождения» на будущие поколения подтверждаются почти тысячей сохранившихся до наших дней рукописей этого труда. Наряду с Варроном, Плинием, Марцианом Капеллой и Кассиодором он был значительным представителем энциклопедической школы в латинской литературе. Исидор посвятил значительную часть «Происхождения» астрономии, заключительной части своего «Квадривиума». Однако основополагающим космографическим трудом епископа Севильи был трактат «О природе вещей», озаглавленный так же, как и поэма Лукреция, написанная шестью с половиной веками ранее. Если между этими произведениями и есть какое-либо сходство, то оно ограничивается метеорологическими явлениями, рассматриваемыми в последней части каждого произведения[3]. Жак Фонтен утверждает, что, приняв название Лукреция, Исидор пытался показать, что его трактат, подобно более ранней поэме Лукреция, был призван объяснить многие странные, пугающие космографические явления, а также принцип функционирования мира[4]. Трудно сказать, было ли это именно намерением Исидора или же выбор названия был скорее случайным.
Два произведения, «О природе вещей» и «Этимологии», были заказаны Сисебутом, королем вестготов. Он также сочинил короткую астрономическую поэму в форме письма епископу Севильи о солнечном затмении. Возвращаясь к Исидору, «О природе вещей» был написан раньше, чем «Этимологии», в 612-614 годах, тогда как последний был написан Исидором до его смерти, то есть в 637 году[5]. Космографические вопросы в «Этимологиях» рассматриваются в более сокращенной форме, чем в «О природе вещей», однако здесь, по замыслу автора, содержится множество этимологических объяснений и определений терминов, которые нельзя найти в более раннем астрономическом трактате. Исидор просто перенес многочисленные фрагменты из «О природе вещей» в «Этимологии», и лишь некоторые из них были изменены. В своем труде Исидор делит космографию на три части: астрономические объяснения он помещает в Книгу III, Книга V описывает гемерологию, а Книга XIII - метеорологические явления. В труде «О природе вещей» он придерживается той же структуры, хотя и в другом порядке: первые книги он посвящает гемерологии, а следующие две - астрономии и метеорологии. Гемерология, в частности, учение о делении времени, не воспринималась всерьез христианскими авторами[6]. Интерес к ней возник лишь из-за деления литургического года, поэтому Исидор также обратился к этой теме. В данной статье будут рассмотрены астрономические соображения автора «Этимологий», которые он наиболее подробно изложил из этих трех космографических частей.
Как уже указывалось ранее, Исидора можно считать посредником между языческим и христианским мирами. Это особенно очевидно в трактате «О природе вещей» (De natura rerum), где мы находим дуалистическое мировоззрение: с одной стороны, строгие научные определения с дословным заимствованием фрагментов из языческих авторов, а с другой - аллегорическую интерпретацию с многочисленными примерами из Священного Писания или трудов Отцов Церкви. Эта мистико-аллегорическая интерпретация имела для Исидора Севильского равное, а то и большее значение, чем научная.
В предисловии к трактату «О природе вещей» Исидор уже заявляет о дуалистической интерпретации мира, основанной как на языческой, так и на христианской традиции: Все это, согласно тому, как было написано древними мужами, особенно как в писаниях кафолических мужей[7]. Здесь ясно видно, что автор в первую очередь рассматривает христианскую интерпретацию. Однако изучение мира с точки зрения светской науки для него не менее важно, как подчеркивается в следующем предложении: Не является делом суеверной науки познавать природу этих вещей, если только рассматривать их как здоровую и трезвую доктрину[8]. Таким образом, Исидор вступает в полемику с теми, кто видит суеверие и, следовательно, грех в светских определениях.
Мнение о том, что астрономия - термин, который до времен Исидора Севильского использовался как синоним астрологии, является ненужной и бесполезной доктриной, было распространено среди христианских авторов. Даже блаженный Августин говорит в этом тоне в труде «De doctrina Christiaan», когда отвергает астрономические теории как бесполезное учение. Аналогично, святитель Амвросий Медиоланский отрицает необходимость знания о звездах и рассматривает его лишь вскользь. Такое отношение возникло из-за того, что астрономия не была отделена от астрологии; в связи с этим научная дисциплина часто приравнивалась к суеверию и рассматривалась с большим подозрением. Именно Исидор первым осуществил разделение этих двух дисциплин, которые рассматривают исследование звезд с этой, совершенно иной точки зрения, никто до него не пытался отделить учение о структуре Вселенной и движении небесных тел от исследования таинственного влияния последнего на человеческую жизнь[9]. Тот факт, что Исидор первым осуществил это разделение, показывает, какое большое значение он придавал знанию о звездах. Поэтому ему стало необходимо очистить астрономию от подозрительного астрологического «запятнания»[10]. Разделение, достигнутое Исидором, еще не было достаточно четким, и его определения астрономии и астрологии не были полностью ясны. После определения астрономии в «Этимологиях» он перечисляет ее изобретателей и посвящает следующий отрывок различию между астрономией и астрологией: Астрономия содержит в себе изучение неба, восходы, заходы и движения звезд, [...] Астрология же отчасти естественна, отчасти суеверна[11]. Таким образом, автор проводит двойное разделение: учение о звездах, которое до тех пор было неразделимым и для которого термины «астрология» и «астрономия» использовались взаимозаменяемо, теперь разделено на две отдельные области, причем астрология дополнительно подразделяется на естественную и сверхъестественную.
(Продолжение следует.)
Студент 3 курса бакалавриата Иван Сергунин
[1] J. Perez de Urbel, Isidor von Sevilla. Sein Leben, sein Werk, seine Zeit, Kòln 1962, S. 203.
[2] Спор о том, следует ли озаглавить работу «Этимологии» или «Происхождение», остается неразрешенным до сих пор. Это связано с тем, что до смерти Исидора у этой энциклопедии не было постоянного названия. «Этимология» - слово греческого происхождения, обозначающее корневой слог латинского слова; однако «Происхождение» - латинский эквивалент технического термина «Этимология»; см. A Borst, Das Bild der Geschichte in der Enzyklopadie Isidors von Sevilla, „Deutsches Archiv” 22:1966, S. 9-11.
[3] В пятой книге Лукреций описывает, среди прочего, молнии, гром, облака, дождь, землетрясения и круговорот воды; все эти явления также встречаются в третьей части поэмы Исидора. Две необычные проблемы, выходящие за рамки метеорологии - Атна, описание которой связано с явлением вулканизма, и Нил, в описании которого авторы объясняют явление разлива, изображенное в обоих произведениях, - свидетельствуют о влиянии поэмы Лукреция на трактат Исидора «О природе вещей».
[4] J. Fontain e, Isidore de Seville, Traité de la nature, Bordeaux 1960, S. 5.
[5] Там же.
[6] Беда Достопочтенный, написавший также космографический трактат «О природе вещей» (De natura rerum), изложил вопросы, связанные с описанием времени, в совершенно отдельном труде под названием «О времени» (De temporibus).
[7] Quae omnia, secundum quod a veteribus viris maxime sicut in litteris catholicorum virorum scripta sunt.
[8] Neque earum rerum naturam noscere superstitiosae scientiae est, si tantum sana sobriaque doctrina considerentur.
[9] W. Hübner, Die Begriffe Astrologie und Astronomie in der Antike, «Abhandlungen der Geistes- und So-zialwissenschaftlichen Klasse» 7:1989, S. 17-18.
[10] J. Fontaine, Cassiodore et Isidore: l’évolution de l’encyclopédisme latin du VII siècle-, «Atti della Settimana di Studi» 1986, S. 73.
[11] Astronomia caeli con versionem, ortus, obitus motusque siderum continet, [...] Astrologia vero partim naturalis, partim superstitiosa est.