97
8 июля 1889 года родился один из архиереев Русской Православной Церкви первой половины XX века, переживший гонения за веру, пастырь добрый, духовник, молитвенник, аскет и проповедник, епископ Вениамин (Милов). Рассмотрим подробнее его жизнь.
Будущий архиерей родился в Оренбурге в священнической семье. В Крещении мальчик получил имя Виктор. Его детство прошло на Вятской земле, отца переводили служить в разные приходы. Несмотря на то, что глава семьи принадлежал к духовенству, Виктор получил лишь начатки религиозного воспитания. К глубокой, живой вере он пришел, по его словам, уже ближе к тридцати годам. Но пока он заканчивает Яранское духовное училище и поступает в Вятскую духовную семинарию. О том времени в своем «Дневнике инока» он отзывался, в частности, так: «Какое грустное время! В древности блаженные язычники знали больше, чем знал я или вообще христианские юноши моего поколения… Опытное переживание спасения во Христе есть единственно верный способ познания и общих положений веры. Если принять во внимание распущенность нравов семинарского юношества, то понятно будет, почему оно в изучении богословия и Писания не шло дальше неинтересного зазубривания буквы богословских систем».
По окончании семинарии Виктор был направлен на казенный счет в Казанскую духовную академию. Шел революционный 1917 год. В Казани он сблизился с архимандритом Гурием (Степановым), инспектором Академии, переводчиком и богословом, который через несколько лет будет назначен наместником Сретенского мужского монастыря в Москве. Отец Гурий сыграл большую роль в том, что Виктор вскоре сделает выбор в пользу монашества. Сердце его уже тогда «льнуло больше к монахам». В Академии молодой человек начинает проповедовать с амвона.
В 1918 году в Казани разгорается гражданский конфликт. Академия спешно проводит экзамены, студенты разъезжаются. Виктор оказывается в Саратове, где идет к прозорливому старцу Николаю (Парфенову). Тот говорит ему: «Вот что ты сделай: поезжай в Москву. Я тебе дам письмо в Данилов. В Москве тебя постригут и назовут Вениамином. Это совершится недели через две по приезде твоем в Москву. На Пасху ты будешь в Даниловом монастыре, последующее же направление твоей жизни определит тебе Сам Господь. Будешь монахом – прилежи к Иисусовой молитве».
В 1920 году в Московском Даниловом монастыре Виктор принял монашество. Постриг совершил архимандрит Гурий, также покинувший Казань, поселившийся в этом монастыре. Монашеским именем новопостриженного стало Вениамин, в честь священномученика Вениамина Персидского, как предсказал ему саратовский старец. В том же году он становится иеродиаконом и иеромонахом. Во время священнической хиротонии облачали его святитель Тихон (Белавин) и епископ Верейский Иларион (Троицкий), наместник Сретенской обители, который надел на него наперсный крест.
Поскольку окончить Казанскую академию иеромонаху Вениамину не удалось, он продолжил образование в МДА. Официально Академия в Сергиевом Посаде в те годы была уже советской властью закрыта, но под видом богословского факультета в Москве продолжала существовать. Этот факультет в 1922 году отец Вениамин и окончил. Но не без трудностей, так как занятия проходили в разных частях города, и посещал он их пешком, от чего появилась у него хроническая болезнь ног. Его выпускной работой было сочинение «Преподобный Григорий Синаит. Его жизнь и учение», за которую он получил степень кандидата богословия. В 1923 году епископ Гурий возвел его в сан архимандрита и назначил наместником Московского Покровского монастыря. Там провел отец Вениамин последующие несколько лет, ежедневно служил Божественную литургию и проповедовал.
С 1926 года Покровский монастырь подвергался постепенному разорению, в 1929 году был окончательно закрыт, о чем сильно болезновал его наместник. Тогда же архимандрит Вениамин был в первый раз арестован. Допросы проходили во внутренней тюрьме ГПУ на Лубянке, после чего арестант был помещен в Бутырскую тюрьму. В вину ему вменялось «обучение детей Закону Божию на дому». Был вынесен приговор: три года исправительно-трудового лагеря в районе Медвежьегорска. Дорога до лагеря была изнуряющей – несколько суток без движения на трехэтажных нарах.
Впоследствии отец Вениамин писал в своем дневнике: «Сколько пережито, выстрадано за это время, ведает один Господь. Ему принадлежит план моего воспитания, и Он благоволил ввергнуть меня в горнило всевозможных злоключений, очистить скорбями, обогатить жизненным опытом, ибо неискушенный неискусен. Смотрю я на пережитое и ни в чем не могу пожаловаться на Бога. Все допущенное в отношении меня посильно, крайне нужно и явно преследовало цель исправления слабых сторон моей грешной души…
Смотрю я на пережитое и ни в чем не могу пожаловаться на Бога. Все допущенное в отношении меня посильно
Жестоких людей, по милости Божией, я не встречал в лагере. И Ангела смерти Господь не послал ко мне за это время для исторжения моей души, еще не готовой к загробной жизни. Он только научил меня – сибарита и любителя спокойной жизни – претерпевать тесноту, неудобства, бессонные ночи, холод, одиночество, общество чуждых мне людей, показал степени человеческого страдания, несколько освободил меня от склонности к сентиментализму, научил ценить Свои милости, долготерпение Свое и благость…» Но не скрывал он, насколько трудно ему далась ссылка: «Совершенно разбита была моя душа… по возвращении из ссылки».
После освобождения, с 1932 по 1936 годы, архимандрит Вениамин был сверхштатным священником и псаломщиком при одном из храмов Владимира. Литургию служил тайно на дому. В июне 1938 года его второй раз арестовывают «за антисоветскую агитацию и участие в контрреволюционной организации» и заключают во Владимирскую тюрьму. Священник был приговорен к 8 годам исправительно-трудового лагеря в Устьвымлаге. Оттуда он посылал редкие письма своим духовным чадам. В одном из них говорилось: «Ртутный столбик так и скачет к 50 градусам. Отсюда – частые обморожения. В дни морозов бывает как-то жутко от стоящей за спиной смерти. Скоро ли протекут эти дни, не знаю». По состоянию здоровья, благодаря вмешательству Святейшего Патриарха Алексия I, отца Вениамина освободили. Сначала он поселился в г. Кимры, но практически сразу был вызван в Троице-Сергиеву лавру, где был зачислен в число братии недавно открытого монастыря и преподавателем в духовную академию.
Так описывала появление в лавре архимандрита Вениамина одна из благочестивых женщин: «В лавре появился высокий, худой, еще обритый, как ссыльный, монах. Поселился он вначале, как и другие, на частной квартире. Обнаружив, что у него множество болезней на почве долгого крайнего истощения, Татьяна Борисовна (духовная дочь) стала доставать ему лекарства, а главное – готовить для него овощные соки, чтобы хоть как-то помочь его организму окрепнуть. Пришлось также помочь обзавестись ему вещами, ибо у него не было совсем ничего». Физически окрепнув, отец Вениамин начал работу над магистерской диссертацией, которую защитил через год. Работа называлась «Божественная любовь по учению Библии и Православной Церкви». В течение трех лет он был инспектором Академии, читал там лекции по апологетике, пастырскому богословию, догматике и литургике, часто служил Литургию и проповедовал.
Небезынтересно вспоминал об инспекторе студент Академии, будущий схиархимандрит Пантелеимон (Агриков): «Это был человек большой отважной души. Говорили, что он пришел в нашу Академию прямо из ссылки. Темных дел за ним, конечно, не было, но все-таки он попал в ссылку и там показал себя хорошим человеком. В нашей школе его сразу все полюбили. Да он и достоин был этого и по внешним, и по внутренним качествам. Высокий, стройный, подвижный, довольно энергичный, с черными, но уже проседью подернувшимися на голове и в бороде волосами. Правильные черты лица, глаза большие, через очки проникающие прямо в душу. И весь его вид представлял настоящего подвижника, аскета.
Не забыть мне тех трепетных, благодатных минут, когда впервые увидел отца архимандрита за богослужением… Как он служил! Как трепетно, как благодатно! Собранный, сосредоточенный, просветленный. Голос проникновенный, возгласы ясны, слова прочувствованны. Движения плавны, благоговейны. Хочется рассказать еще о том, как он, обратясь к народу, говорил проповедь или отпуст. Проповедь он говорил всегда с крестом, по окончании Литургии. Подняв крест над самым лицом своим, он говорил слово. Впечатление было непередаваемое... Лицо архимандрита Вениамина светилось каким-то тихим сиянием. Ясный и звучный голос, баритон, волнами расходился по храму и слышался в каждом уголке и… в каждом сердце».
Знал отца Вениамина и архиепископ Михей (Хархаров), оставивший такие воспоминания о нем: «Сразу же он произвел на меня впечатление сильной личности и очень духовно настроенного человека… Внешне – это был суровый аскет. В храме неприступно строг, но кто знал его близко, для тех он был сердечный и мягкий человек… Владыка Вениамин был одаренным проповедником. Когда он только произносил слова обращения: "Дорогие, возлюбленные, Богом данные мне дети…", причем сказанные с такой теплотой и сердечностью, что с этих начальных слов прихожане начинали плакать. Говорил он всегда с большим чувством. У него был замечательный, сильный голос, бас, которым он исключительно хорошо и умело пользовался. В проповедях он использовал всегда и интонацию голоса, и примеры трогательные из житий святых и других». По воспоминаниям верующих, служил отец Вениамин с большой любовью, благоговением и трепетом, и это передавалось находящимся в храме.
Служил отец Вениамин с большой любовью, благоговением и трепетом, и это передавалось находящимся в храме
Другой студент, протоиерей Владимир Тимаков, так отзывался об отце Вениамине и его лекциях: «Шла беседа от сердца к сердцу, было тихое журчание речи, в которой – да, мысль выражалась, но мысль эта насквозь была одухотворенной. Это был язык любви. Слова ложились прямо на сердце, оторваться было нельзя. По окончании лекции не радость от звонка посещала, а грусть. Общался он со студентами, не поднимая глаз: длинные ресницы у него всегда были опущены. Я никогда не видел его глаз. Весь его облик свидетельствовал о том, что он – сама скромность… По окончании насыщенного трудового дня, как правило, к отцу Вениамину в келью приходили следователи НКВД (или его вызывали), обычно на целую ночь. Его расспрашивали, с ним беседовали, ему угрожали, и все с одной целью – не давать ему спать. Под утро его отпускали. Энкавэдэшники менялись. Удавалось ли ему в оставшиеся минуты поспать, этого я не знаю. Истязание такое совершалось из ночи в ночь, из недели в неделю, из месяца в месяц».
10 февраля 1949 года архимандрита Вениамина арестовали в третий раз. В результате этого он был отправлен на поселение в Казахстан. Ссылка длилась пять лет и сопровождалась тяжелым трудом под иссушающим степным солнцем, болезнями, скорбями, одиночеством, невозможностью участия в церковных таинствах. Лишь в конце ссылки он смог устроиться псаломщиком Успенской церкви г. Джамбула, но на освобождение уже не надеялся. Однако в сентябре 1954 года отца Вениамина освободили. В феврале 1955 года в Богоявленском соборе Москвы он был рукоположен во епископа Саратовского и Балашовского. Но хиротонию владыка Вениамин принял с предчувствием скорой кончины. Жить ему оставалось полгода.
Оставшиеся месяцы жизни владыка был окружен любовью саратовской паствы, много служил и проповедовал. В частности, он учил: «Надо спешить исправляться. Хотя в деле преобразования грешной души большая часть и принадлежит благодати Божией, тем не менее и на нашу долю остается многое: нужно непрерывно понуждать себя к деланию добра, бороться со своими немощами до самозабвения. Спасает Господь лишь самоотверженных, лишь мучеников Небесной Отчизны ради.
Творец изливает на каждого человека только любовь. И беспросветно скорбно становится лишь тем, кои сами вырываются из одеяния Божественной любви, не хотят признавать Бога и полагаются более на свои собственные разум, опыт, дарования. Бог близок всегда к нам. Все слышит, всегда отвечает на молитвы не только сменой наших внутренних состояний, но и кризисами в наших внешних положениях. Почему Он попускает нам пребывать в горниле разных искушений, это мы узнаем после. Сила не в простом зове, а в сердечно-смиренном зове, в зове, усиленном делами доброты, делами смирения. Тогда не успеет человек устно произнести имя Божие, как Господь осиянием души благодатию без слов, но самым действием Своим говорит: "Вот – Я!"
Необходимо пред началом всякого дня молиться Господу о том, чтобы Он положил печать силы Своей на всё, что мы мыслим, говорим и делаем. Например, можно молиться такими словами: "Господи Боже! Даруй мне в наступающий день Твою силу и положи ее как печать на мой ум, сердце и волю. Даруй мне благодать обращения со всеми, чтобы я не огорчил Твою святую любовь своими грехами". Мы спасаемся чрез доброе отношение к другим и чрез строгое отношение к себе благодатию Христовою».
2 августа 1955 года епископ Вениамин скоропостижно скончался. На прощание с ним люди шли непрерывным потоком. Погребен архипастырь был на саратовском кладбище. Один из священников, знавших владыку при жизни, так отозвался о нем: «Жизнь отца Вениамина (потом владыки) была выражением святости. Рассказать об этом сложно. Святость можно только прочувствовать, причем, разумеется, только при личной встрече».
Несколько лет назад крест на его могиле замироточил. На данный момент комиссия по канонизации подвижников благочестия Саратовской митрополии собирает материалы для прославления владыки Вениамина в лике святых. Да упокоит Господь его душу в селениях праведных!
Источники:
Святая наука смирения : о жизни и духовном наследии епископа Вениамина (Милова) / [ред.-сост.: Наталья Горенок]. – Саратов : Изд-во Саратовской митрополии, 2015.
Хранители веры. О жизни Церкви в советское время / сост. О. Гусакова. M.: Никея, 2014.
Сочинения : в 3 т. / Епископ Вениамин (Милов). – Сергиев Посад : Свято-Троицкая Сергиева лавра, 2017.
У Троицы окрыленные : воспоминания / архим. Тихон (Агриков). – Москва : Духовное преображение, 2013.