64
Блж. Августин предназначение человека выразил в одной прекрасной фразе, обращенной к Богу: Ты сотворил нас для Себя, и не знает покоя сердце наше, пока не успокоится в Тебе[1]. Бог не только первых людей, но и их потомков, вплоть до всех ныне живущих, творит именно для Себя. Предназначение человека в том, чтобы вечно жить в блаженном единстве с Богом. Вот как об этом писал прп. Макарий Великий: Как небо и землю сотворил Бог для обитания человеку, так тело и душу человека создал Он в жилище Себе, чтобы вселиться и упокоеваться в теле его, как в доме Своем, имея прекрасною невестою возлюбленную душу, сотворенную по образу Его[2].
Однако это не означает, что человек является необходимым условием для Божественного бытия. Бог вечен и всеблажен. Он не имеет необходимости в ком-либо или в чем-либо внешнем. Сотворенный мир не добавил и не убавил ничего в Боге. Бог Троица пребывает в вечной любви и радости общения Божественных Лиц Отца, Сына и Святого Духа. По Своей милости Он возжелал приобщить этой радости иные существа и для этого замыслил их и сотворил, в том числе и человека. Свт. Григорий Нисский учит: Бог Слово... есть Творец естества человеческого, не какой-либо необходимостью приведенный к устроению человека, но по преизбытку любви приведший в бытие такое живое существо. Ибо не должно было оставаться и свету Его незримым, и славе незасвидетельствованной, и благости неизведанной, и всему прочему, что усматривается в естестве Божием, праздным, если бы не было наслаждающегося этим причастника[3].
Свт. Григорий Богослов, исходя из предназначения человека, объясняет сложность человеческой природы, включающей видимый и сверхчувственный мир: Поскольку для Благости не довольно было упражняться только в созерцании Себя Самой, а надлежало, чтобы благо разливалось, шло далее и далее, чтобы число облагодетельствованных было как можно большее (ибо сие свойственно высочайшей Благости), то Бог измышляет, во-первых, ангельские и небесные силы… Поскольку же первые твари были благоугодны Богу, то измышляет другой мир — вещественный и видимый... Итак, ум (ангелы. — В. Л.) и чувство (вещественный видимый мир. — В. Л.), столь различные между собою, стали в своих пределах и изобразили собою величие Зиждительного Слова, как безмолвные хвалители и ясноглаголивые проповедники великолепия. Но еще не было смешения из ума и чувства, сочетания противоположных — сего опыта высшей Премудрости, сей щедрости в образовании естеств, и не все богатство Благости было еще обнаружено. Восхотев и сие показать, художническое Слово созидает живое существо, в котором приведены в единство то и другое, то есть невидимое и видимая природа, созидает, говорю, человека[4].
Тварный мир произошел по повелению Божию из ничего. Он возникает через изменение, поэтому изменчивость — это онтологическое свойство всего тварного. В изменчивости творений заключен глубокий духовный смысл. Это свойство в соответствии с замыслом Божиим должно проявляться не просто в цикличности изменений, но именно в изменении к лучшему, то есть в совершенствовании. Как это происходит? Разумные существа призваны и могут делать это свободно и сознательно через осуществление воли Божией, а неразумные творения зависимы от человека, они преображаются в связи с состоянием своего владыки. Таким образом, все в тварном мире способно насладиться радостью богообщения, но в меру своего совершенства. Человек, находясь на вершине иерархической лестницы чувственного мира, в наибольшей степени способен к этому среди всех видимых творений.
Поскольку Бог есть высшее Благо, то совершенствование в Боге — это одновременно и восхождение к блаженной жизни, к истинному счастью. В этом и заключалось предназначение человека: не просто жить с Богом, но преображаться и возрастать в Нем, тем самым достигая новых степеней блаженства. По мысли свт. Василия Великого, человек — это тварь, получившая повеление стать богом[5]. Прп. Иоанн Дамаскин эту же мысль выразил более пространно: и высшая степень таинства — вследствие своего тяготения к Богу, [Он сотворил человека] делающимся богом: однако делающимся богом в смысле участия в Божественном свете, а не потому, что оно переходит в Божественную сущность[6]. Предназначение человека к бесконечному совершенству через богообщение кратко выразил наш Спаситель в словах: Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный (Мф. 5, 48). Этими словами Бог снова напоминает о забытом нами истинном предназначении человека. Это предназначение внутренне выражается в присущем каждому человеку стремлении к счастью, или блаженству[7]. Поскольку Бог есть абсолютная Благость, то стремление к счастью и блаженству есть по сути стремление к Богу.
Фрагмент из книги "Основы православной антропологии"
под авторством протоиерея Вадима Леонова
[1] Августин Иппонский, блж. Исповедь. Кн. 1, 1. М., 1997. С. 5.
[2] Макарий Великий, прп. Духовные беседы. Беседа 49. М., 2013. С. 461.
[3] Григорий Нисский, свт. Большое огласительное слово. Гл. 5 // Григорий Нисский, свт. Догматические сочинения: в 2 т. Т. 1. Краснодар, 2006. С. 15.
[4] Григорий Богослов, свт. Слово 45. На Святую Пасху // Собрание творений: в 2 т. Т. 1. СТСЛ, 1994. С. 664–665.
[5] Григорий Богослов, свт. Слово 43. Надгробное Василию, архиепископу Кесарии Каппадокийской // Собрание творений: в 2 т. Т. 1. С. 633.
[6] Иоанн Дамаскин, прп. Точное изложение православной веры. Кн. 2. Гл. 12. С. 152. Подобные рассуждения есть и у свт. Григория Богослова: Григорий Богослов, свт. Слово 38 на Богоявление или на Рождество Спасителя и Слово 45 на Святую Пасху.
[7] Счастье понимается людьми по-разному и часто противоречиво. Но в православном понимании все просто. Бог создал человека для блаженной жизни в единстве с Ним. Он всеблажен и является источником блаженства для всех существ. Поэтому счастье — это блаженная жизнь в единстве любви с Богом. В богословском контексте смысл слова «счастье» и фразы «блаженство в Боге» совпадает.